Неточные совпадения
Всю горькую чашу существования мастерового-ученика он выпил до дна, на
собственных боках убеждаясь, что попал в глухой мешок, из которого некуда выбраться, и что, стало быть, самое лучшее, что ему предстояло, — это притупить в себе всякую чувствительность, обтерпеться.
Вскоре я прочел во «Враче» статью д-ра Рубеля, который, тщательно разобрав свои
собственные опыты, опыты Петреску, его
учеников и сторонников, неопровержимо доказал, что «способ Петреску причиняет во многих случаях явный, иногда даже угрожающий жизни вред, и можно только посоветовать возможно скорее предать его полному забвению».
Первое время такие неожиданные отзывы прямо ошеломляли меня: да чему же, наконец, верить! И я все больше убеждался, что верить я не должен ничему и ничего не должен принимать как
ученик; все заподозрить, все отвергнуть, — и затем принять обратно лишь то, в действительности чего убедился
собственным опытом. Но в таком случае, для чего же весь многовековой опыт врачебной науки, какая ему цена?
Тот же самый красивый помощник, на которого пани Вибель пристально глядела, когда он приготовлял для Аггея Никитича папье-фаяр в первое посещение того аптеки, вдруг вздумал каждое послеобеда тоже выходить в сад и собирать с помощью аптекарского
ученика разные лекарственные растения, обильно насаженные предусмотрительным Вибелем в своем
собственном саду, и, собирая эти растения, помощник по преимуществу старался быть около беседки, так что моим влюбленным почти слова откровенного нельзя было произнесть друг с другом.
— Это ваша фраза целиком, а не моя. Ваша
собственная, а не одно только заключение нашего разговора. «Нашего» разговора совсем и не было: был учитель, вещавший огромные слова, и был
ученик, воскресший из мертвых. Я тот
ученик, а вы учитель.
По отношению образования крепостных людей, отец всю жизнь неизменно держался правила: всякий крестьянин или дворовый по достижении сыном соответственных лет обязан был испросить позволения отдать его на обучение известному ремеслу, и бывший
ученик обязан был принести барину на показ
собственного изделия: овчину, рукавицы, подкову, полушубок или валенки, и только в случае одобрения работы, отцу дозволялось просить о женитьбе малого.
— Я вам за Василия Иваныча отвечу, — подхватил Кузьмичев. — Он в наше товарищество пайщиков поступает.
Собственный пароходик у него будет, «Батрак», вдвое почище да и побольше вот этой посудины. Видите, ваш
ученик времени не терял, даром что он из крестьянских детей.
Что нужно, как Иванов, умереть для всех приманок жизни; как Иванов, учиться и считать себя век
учеником; как Иванов, отказывать себе во всем, даже и в лишнем блюде в праздничный день; как Иванов, надеть простую плисовую куртку, когда оборвались все средства, и пренебречь пустыми приличиями; как Иванов, вытерпеть все и при высоком и нежном образованье душевном, при большой чувствительности ко всему вынести все колкие поражения и даже то, когда угодно было некоторым провозгласить его сумасшедшим и распустить этот слух таким образом, чтобы он
собственными своими ушами, на всяком шагу, мог его слышать.